Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

30597383
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
4186
15030
41630
28462780
158837
295896

Сегодня: Дек 13, 2018




БУНИН И. А. "Автобиографические заметки" (отрывок)

PostDateIcon 30.11.2005 17:09  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 10486

Бунин И. А.

 

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ

 

Некоторые автобиографические заметки, касающиеся главным образом моей писательской жизни, были напечатаны мною лет пятнадцать тому назад в собрании моих сочинений, изданном в Берлине «Петрополисом».
Дополняю их некоторыми новыми.

 

<…>

 

Вся Россия, переименованная в СССР, покорно согласилась на самые наглые и идиотские оскорбления русской исторической жизни: город Великого Петра дали Ленину, древний Нижний Новгород превратился в город Горький, древняя столица Тверского Удельного Княжества, Тверь, — в Калинин, в город какого-то ничтожнейшего типографского наборщика Калинина, а город Кенигсберг, город Канта, в Калининград, и даже вся русская эмиграция отнеслась к этому с полнейшим равнодушием, не придала этому ровно никакого значения, как, например, тому, что какой-то кудрявый пьяница, очаровавший ее писарской сердцещипательной лирикой «под гармонь, под тальянку», о котором очень верно сказал Блок: «У Есенина талант пошлости и кощунства», в свое время обещал переименовать Россию Китежа в  какую-то «Инонию», орал, раздирая гармонь:

 

Ненавижу дыхание Китежа!
Обещаю вам Инонию!
Богу выщиплю бороду!
Молюсь ему матерщиною!
Я не чета
каким-то болванам,
Пускай бываю иногда я пьяным,
Зато в глазах моих прозрений дивных свет -
Я вижу все и ясно понимаю,
Что эра новая не фунт изюму вам,
Что имя Ленина шумит, как ветер, по краю!

 

За что русская эмиграция все ему простила? За то, видите ли, что он разудалая русская головушка, за то, что он притворно рыдал, оплакивал свою горькую судьбинушку, хотя последнее уж куда не ново, ибо какой «мальчонка», отправляемый из одесского порта на Сахалин, тоже не оплакивал себя с величайшим самовосхищением?

 

Я мать свою зарезал,
Отца сваво убил,
А младшую сестренку
Невинности лишил…

 

Простила и за то, что он — «самородок», хотя уж так много было подобных русских самородков, что Дон Аминадо* когда-то писал:
Осточертели эти самые самородки

 

От сохи, от земли, от земледелия,
Довольно этой косоворотки и водки
И стихов с похмелий!
В сущности, не так уж много
Требуется, чтобы стать поэтами:
Запустить в Господа Бога
Тяжелыми предметами.
Расшвырять, сообразно со вкусами,
Письменные принадлежности,
Тряхнуть кудрями русыми
И зарыдать от нежности…

 

* — Дон Аминадо (псевд., наст. фамилия — Аминад Петрович Шполянский, 1888–1957)  — поэт, юморист и сатирик.

 

--

Первые шаги Есенина на поэтическом поприще известны, поэт Г. В. Адамович, его современник, лично знавший его, рассказал о них наиболее точно: «Появился Есенин в Петербурге во время первой мировой войны и принят был в писательской среде с насмешливым удивлением. Валенки, голубая шелковая рубашка с пояском, желтые волосы в скобку, глаза долу, скромные вздохи: »Где уж нам, деревенщине!« А за этим маскарадом — неистовый карьеризм, ненасытное самолюбие и славолюбие, ежеминутно готовое прорваться в дерзость. Сологуб отозвался о нем так, что и повторить в печати невозможно, Кузьмин морщился, Гумилев пожимал плечами, Гиппиус, взглянув на его валенки в лорнет, спросила: »Что это на вас гетры такие? « Все это заставило Есенина перебраться в Москву и там он быстро стал популярен, примкнув к »имажинистам«. Потом начались его скандалы, дебоши, »Господи отелись«, приступы мании величия, Айседора Дункан, турне с ней по Европе и Америке, неистовые избиения ее, возвращения в Россию, новые женитьбы, новые скандалы, пьянство — и самоубийство…»
Очень точно говорил и сам Есенин о себе, — о том, как надо пробиваться в люди, поучал на этот счет своего приятеля Мариенгофа. Мариенгоф был пройдоха не меньше его, был величайший негодяй, это им была написана однажды такая строчка о Богоматери, гнусней которой невозможно выдумать, по гнусности равная только тому, что написал о Ней однажды Бабель. И вот Есенин
все-таки поучал его:
«Так, с бухты барахты, не след лезть в литературу, Толя, тут надо вести тончайшую политику. Вон смотри — Белый: и волос уже седой, и лысина, а даже перед своей кухаркой и то вдохновенно ходит. А еще очень невредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят. Знаешь, как я на Парнас сходил? Всходил в поддевке, в рубашке расшитой, как полотенце, с голенищами в гармошку. Все на меня в лорнеты, — »ах, как замечательно, ах, как гениально!« — А я то краснею, как девушка, никому в глаза не гляжу от робости… Меня потом по салонам таскали, а я им похабные частушки распевал под тальянку… Вот и Клюев тоже так. Тот маляром прикинулся. К Городецкому с черного хода пришел, — не надо ли, мол, чего покрасить, — давай кухарке стихи читать, а кухарка сейчас к барину, а барин зовет поэта-маляра в комнату, а 
поэт-то упирается: где уж нам в горницу, креслица барину перепачкаю, пол вощеный наслежу… Барин предлагает садиться — Клюев опять ломается, мнется: да нет, мы постоим…»
Интересны были и воспоминания Родиона Березова, его бывшего приятеля, напечатанные в «Новом Русском Слове» в 
Нью-Йорке. Березов писал о Есенине с умилением:
— Помнишь, Сережа, спрашивали Есенина его сверстники, парни того села, откуда он был родом и куда порой наезжал, — помнишь, как мы вытянули с тобой бредень, а там видимо-невидимо золотых карасей? Помнишь ночное, печеную картошку?
И Есенин отвечал:
— Все помню, братцы, вот что было в 
Нью-Йорке на банкетах в мою честь, забыл, а наше, родное помню…
Но рубашки он носил, по словам Березова, только шелковые, галстуки и ботинки самые модные, хотя читал свои стихи публично тоже как «глубоко свой парень», покачивая кудрявой головой, слегка выкрикивая концы строк и, конечно, неспроста напоминая, что он скандалист, хулиган, «разудалая Русь»:

 

Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали,
Первый раз я запел про любовь,
Первый раз отрекаюсь скандалить…

 

Чем тут, казалось бы, восхищаться? Этой лирикой мошенника, который свое хулиганство уже давно сделал выгодной профессией, своим вечным бахвальством, как и многими прочими своими качествами?

 

Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь,
Спит черемуха в белой накидке…

 

Дело происходит в мае, в саду, — откуда же взялась полынь, запах которой, как известно, сухой, острый, а вовсе не липкий, а если бы и был липкий, то не мог бы «веять»?
Дальше, несмотря на спящую черемуху, -

 

Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова «милый"…

 

Желание луны понятно, — недаром Бальмонт утверждал, что даже «каждая ящерица ищет щемящих ощущений»; но опять: откуда взялись в этой заревой теплыни полыхающий пенным пожаром сад и такая неистовая луна? А кончается все это так:

 

Только я в эту тишь, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Не могу ничего пожелать,
Все, как есть, без конца принимая…

 

Тут май оказался уже веселым и даже тальянкой; но и это не беда: восхищаются…
Он любил песню, рассказывал Березов: «Мы часто встречались с ним в редакции журнала »Красная Новь«. Песни он мог слушать везде и всегда. Вот картинка: Есенин в черном котелке и модном демисезонном пальто »раглан«, в лаковых полуботинках, с тростью в левой руке, облокотившись на выступ книжного шкапа, слушает, а мы поем…» Рисовал Березов и другие «картинки» — как жил и как «творил» Есенин (игравший и другие роли, уже не хулиганские):
«Жил Есенин в Брюсовском переулке в большом доме на восьмом этаже. Из окна комнаты открывался вид на Кремль. Комната эта принадлежала Гале Бениславской, которая стала его женой. Приятные, светлые обои, изящные гравюры. На письменном столе порядок. На обеденном, посреди комнаты, темная скатерть, ваза с фруктами. У одной из стен кушетки с красивыми подушками. У другой кровать, застеленная шелковым самаркандским покрывалом… В воскресенье Есенин творит, Галя не хочет ему мешать и с утра уезжает за город. Она ходит одна по полям и рощам и думает о том, что в эти минуты
из-под его пера выливаются проникновенные строки. Мы сидим у обеденного стола, Есенин рассказывает нам о своей поездке в Америку, о мучительной тоске, пережитой им за океаном, о слезах, пролитых им, когда он очутился на родной земле и увидел покорные всем ветрам стройные березки. Вот он идет в коридор, поднявшись, слышим его шепот: »Груша, сходите за цветами, купите самых красивых«. Я знал, что когда к сердцу Есенина подкатывает волна вдохновения, он одевается по-праздничному, как для обедни, и ставит на письменный стол цветы. Все его существо уже захвачено стихией творчества. Мы уходим, навстречу нам Груша с цветами, а в это время Галя Бениславская одиноко бродит за городом и молится небу, цветам, голубым озерам и рощам за раба Божия Сергия и за его вдохновенное творчество…»
Я читал все это, чувствуя приступы тошноты. Нет, уж лучше Маяковский! Тот, по крайней мере, рассказывая о своей поездке в Америку, просто «крыл» ее, не говорил подлых слов «о мучительной тоске» за океаном, о слезах при виде березок…

 

--

 

О Есенине была в свое время еще статья Владислава Ходасевича в «Современных Записках». Ходасевич в этой статье говорил, что у Есенина, в числе прочих способов обольщать девиц, был и такой: он предлагал намеченной им девице, посмотреть расстрелы в Чека, — я, мол, для вас легко могу устроить это. «Власть, Чека покровительствовали той банде, которой Есенин был окружен, говорил Ходасевич; она была полезна большевикам, как вносящая сумятицу и безобразие в русскую литературу…»

 

Бунин И. А. Воспоминания. Париж, 1950, с.  14–20.

 

Комментарии  

0 #3 RE: БУНИН И. А. "Автобиографиче ские заметки" (отрывок)Наталья Игишева 08.09.2016 21:40
В толк не возьму: Бунин действительно не заметил в своих словах противоречия или сознательно таковое затушевал? Повышенное внимание Есенина к своему внешнему виду им подмечено верно – оно подтверждается всеми без исключения фотографиями поэта. Относиться к этой черте характера можно по-разному (не исключаю, что таким способом Есенин выражал свой протест против опрощения и антиэстетизма, насаждавшихся большевиками), но вот чего точно делать нельзя – так это упускать из виду тот факт, что пьяницам, к каковым Бунин Есенина причисляет (естественно, с чужих слов), она ни в коей мере не свойственна. Более того: общеизвестно, что неряшливость – едва ли не самый ранний и яркий признак алкогольной деградации. Хотя, если вдуматься, то что тут удивительного? Злоба и тщеславное стремление возвысить себя, понося тех, кто лучше (а Бунин хоть и гениальный поэт, но до Есенина ему все же очень и очень далеко), никому еще не добавили умения оперировать логикой и фактами.
Цитировать
0 #2 RE: БУНИН И. А. "Автобиографиче ские заметки" (отрывок)Наталья Игишева 14.08.2016 21:27
Просто вот интересно: а что, по мнению Бунина, могли и должны были предпринять Россия и русская эмиграция по поводу указанных им переименований? Люди, которые присвоили власть решать эти вопросы, советоваться ни с кем не собирались по определению, а строчить в заграничных газетах филиппики против авторов и исполнителей этих переименований – значило бы только лишний раз подтверждать, что сила на их стороне, так что молчание было в той ситуации для белоэмигрантов единственной возможностью сохранить хотя бы собственное лицо (раз уж свободу своей родной земли отстоять не удалось), а для россиян – также жизнь и свободу (притом не только себе, но и своим близким). Есенин вот по своей идеалистичности протестовал против советского режима, так чем это для него кончилось? Правильно: многократными арестами, а в конце концов и вовсе – огэпэушной удавкой на шею и клеймом полусумасшедшег о алкоголика и самоубийцы в памяти будущих поколений (и его родным в дальнейшем тоже несладко пришлось).
Цитировать
+2 #1 RE: БУНИН И. А. "Автобиографиче ские заметки" (отрывок)Анна Танеева 04.10.2011 13:48
В данном случае Бунин - не литературный критик, отметивший недостатки Есенинского творчества. Он сноб, барин от литературы. Его возмутило, что какой-то рязанский мужик, лапотник влез и куда же - в высокую литературу, где место только ему, ну еще Мережковскому с Гиппиус на пару и Дону Аминадо. Он не просто влез, но и превзошел этого барина. Есть от чего разозлиться. Бунин же зол до такой степени, что готов броситься в объятья Маяковскому. Прошу задуматься, а нужен ли сейчас русскому человеку Бунин? Ответ прост - ЕМУ НУЖЕН ЕСЕНИН!
Цитировать

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика